На главную


AnonsImg 29 июня 2016
AnonsImg 28 июня 2016
AnonsImg 25 июня 2016
Rambler's Top100
 
Новости
 
Фонды
 
Вопрос-ответ
 
Контакты

Из истории одной репрессии: Шевле Михаил Васильевич (2012)
 

28 сентября 2012 г. отмечался 125-летний юбилей со дня рождения видного государственного деятеля Чувашской АССР Шевле (Васильева) Михаила Васильевича (1887-1954). Юбилейное событие дополнительный повод вспомнить этого человека. С 1922 г. по 1934 г. он занимал пост председателя Чувашского представительства при Наркомнаце РСФСР (с 1923 г. при Президиуме ВЦИК), по своей значимости сопоставимого с современной должностью регионального представителя в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Находясь на этом ответственном посту, Шевле приложил усилия для того, чтобы повысить национально-государственный статус Чувашии, принимал участие в решении ее социально-экономических и политических задач, продвигая национально важные проекты на самом высоком государственном уровне. В выполнении этих задач ему помогал широкий круг личных знакомств с национальными деятелями других республик Советского Союза. Еще задолго до Октябрьской революции 1917 г. он участвовал в революционном движении в Грузии. Но именно этот дореволюционный «грузинский опыт» стал основным пунктом обвинения в ходе репрессий 1930-1940-х гг. В Государственном историческом архиве Чувашской Республики сохранилось 4 тома следственного дела на Шевле, изучение которого открывает современному исследователю множество ранее неизвестных страниц по истории республики. Предлагаем вниманию читателя статью, которая более подробно рассказывает о том, как проходил процесс репрессий в отношении этого деятеля. Этот материал также  приурочивается предстоящему Дню памяти жертв политических репрессий, который проводится ежегодно 30 октября.

Несчастия Михаила Васильевича начались в 1934 г. В апреле этого года в Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) поступило из ОГПУ сообщение о том, что на Михаила Васильевича Шевле имеется компрометирующий материал. В архивах Грузии был выявлен протокол его допроса, составленный в Тифлисском жандармском управлении 22 ноября 1910 г., куда он был задержан за участие в революционной деятельности. Там, чтобы доказать свою лояльность к государственной власти Шевле сообщил, что ранее он состоял в Казанском отделении Союза русского народа. В результате ему предъявили обвинение в том, что он в 1920 г. при вступлении в партию РКП(б) в личной карточке не указал про данный факт. С этим упущением он полностью согласился. На первый взгляд недоразумение прошлого, стоило Шевле того, что он в течение почти 20 лет не выходил из исправительно-трудовых лагерей. Тогда, в 1934 г., ему присудили 3 года лагерей, и он их к апрелю 1937 г. честно отсидел. Но в июле 1937 г. появилась другая проблема…

30 июля 1937 г. вышел печально известный приказ НКВД СССР №0047, по которому предписывалось в целях социальной защиты в течение четырех месяцев изолировать от общества различные «антисоветские элементы», к которым относились и отсидевшие в лагерях по политическим статьям. В Чувашию, как и во все остальные регионы страны, пришла разнарядка – сколько посадить в лагеря, а сколько расстрелять. Для этого было нужно в ходе упрощенного судопроизводства сотрудникам НКВД выявить доказательную базу их причастности к контрреволюционной деятельности (например – добиться личных признаний) и принять соответствующие меры. В поле зрения попал и Шевле. 26 ноября 1937 г. наркомом НКВД Чувашской АССР А.М. Розановым было утверждено решение об его аресте, что и было сделано 30 января 1938 г. В феврале он стал допрашиваться на предмет контрреволюционной деятельности, но к незадаче сотрудников НКВД Шевле все обвинения отвергал полностью. Другой доказательной базы на него не было, а по «делу Тульмана» он уже отбыл положенный срок, так что согласно действовавшим законам работники НКВД должны были отпустить Шевле. Однако  среди них в то время уже начала разрабатываться версия о том, что в середине 1920-х гг. в Чувашии якобы была организована некая контрреволюционная буржуазно-националистическая организация, ставившая цель свержение Советской власти, в которую входило практически все бывшее высшее руководство республики. Шевле занимал высокие посты, и такую личность просто так отпускать не хотели. В апреле 1938 г. перед Президиумом Верховного Совета СССР был поднят вопрос о продлении срока содержания под стражей Шевле М.В. на 60 дней до 22 июня 1938 г. с целью проверки его причастности к совершению преступления по ст.58 УК РСФСР. В частности, ему инкриминировались пункты 10 и 11 (антисоветская агитация и участие в контрреволюционных  организациях). Таким образом, заключение было продолжено.

Сложно сказать, что произошло, но в мае 1938 г. Шевле начал давать многочисленные признательные показания. Вся его прежняя работа в Чувашском представительстве  была вывернута наизнанку и получила статус «контрреволюционной». Не будем указывать все «признательные» моменты, вкратце остановимся на одном аспекте. Итак, Шевле признавался в том, что он «обособлял» чувашский народ от советского народа, когда он организовывал встречу представителей Совнаркома Чувашии с лидером английских тред-юнионистов О'Греди во время голода 1921-22 гг. Националистической обособленностью было охарактеризовано и то, что Шевле поставил подпись от Чувашского представительства под протестом СССР против ноты Керзона в 1923 г., а также организовывал встречу руководства Чувашии с польскими представителями по поводу аварии польского самолета около Ядрина в 1932-33 гг. «Признавался» Шевле в контрреволюционности, когда продвигал за границей чувашские кинокартины, организовывал размещение в иностранных журналах отзывы об этих фильмах и изображения чувашских артистов. Своей виной он назвал и то, что в Германии и Венгрии проявили интерес к чувашскому народу и булгарской теории его происхождения. В посылке за границу печатных изданий о Чувашии он «усмотрел» проявление собственного шпионажа, а организацию командировок за границу как организацию шпионской сети.

Список «признаний» можно было бы продолжать, но уже видно, что активность и инициатива отдельных сотрудников НКВД была однобока и тенденциозна. Следователи «вошли во вкус» и уже 14 июня 1938 г. вместо предъявления обвинения вынесли постановление о ходатайстве на продление следствия еще на 30 дней до 26 июля 1938 г., а потом еще на 2 месяца до 26 августа 1938 г. Когда было мало «признаний», то в следственном деле зафиксирован провокаторский случай. В августе 1938 г. специальный «подсадной» человек рассказал следователю о том, что он якобы слышал, как Шевле с бывшим прокурором республики А.П. Лбовым сожалели о том, что в свое время физически не устранили Сталина и Молотова. Забегая немного вперед, сообщим, что в материалах реабилитации Шевле этот случай охарактеризован как случай откровенной фальсификации обвинения.

13 сентября 1938 г. вынесено постановление о предъявлении Шевле обвинения. К прежним пунктам ст.58 были добавлены еще пункты 6 и 8 (шпионаж и подготовка террористических актов). Шевле подписался и под этими «признаниями». Пожалуй, он, как и многие в то время, был настолько деморализован, что готов был подписаться под чем угодно. Но ситуация в стране изменилась, и это вдохнуло искру надежды в обессиленного заключенного – в ноябре 1938 г. был снят с должности нарком СССР Н.И. Ежов, а незадолго до этого в  июле 1938 г. был арестован нарком НКВД Чувашской АССР А.М. Розанов (в феврале 1939 г. расстрелян). В начале 1939 г. многие заключенные стали отказываться от своих прежних показаний. 2 февраля 1939 г. Шевле тоже написал заявление об отказе от своих прежних показаний. Такое решение он мотивировал тем, что «он был арестован и привлечен к ответственности бывшим наркомом НКВД ЧАССР Розановым, оказавшимся впоследствии врагом народа», т.е. признание в участии антисоветской организации были получены в результате враждебной деятельности бывшего наркома. На всех последующих допросах в 1939 г. он полностью опровергал прежние показания и требовал освобождения. Однако, следствие сочло достаточным прежние признания по пунктам 10 и 11, а также признания других бывших руководителей республики о причастности Шевле к контрреволюционной организации, существовавшей в Чувашии. В июле 1939 г. следователи направили дело для рассмотрения Особым совещанием при НКВД СССР.

Для современного человека может показаться нереальным, но в Москве не согласились со следствием, проведенным в Чувашии, в виду недостаточности доказательной базы, после чего в декабре 1939 г. следственное дело было направлено обратно в Чувашию. В частности в НКВД СССР потребовали провести очную ставку Шевле с сокамерником, который дал на него сведения провокаторского характера, дополнительно проработать с людьми, которые дали на него признательные показания, так как некоторые из них уже в то время от своих слов отказались. Кроме того, в Москве сочли целесообразным приобщить дело Шевле к делу об антисоветской организации в Чувашии. Следователи НКВД Чувашской АССР отписались тем, что «в настоящее время все изобличающие обвиняемого основные соучастники уже осуждены Военным Трибуналом, соблюсти требования ст.117 УПК не представляется возможным», после чего без доработки в феврале 1940 г. вновь направили дело заключенного в Москву. Там не стали дальше разбираться, и 3 мая 1940 г. Особым совещанием при НКВД СССР Шевле был осужден на 8 лет исправительно-трудовых лагерей. Шевле ждал другого результата, о чем говорит акт от 25 мая 1940 г., в котором указано, что Шевле после ознакомления с решением Особого совещания потребовал, чтобы «на документе сделать оговорку о том, что приговор вынесен неверно», а без этого он не будет подписываться. Но дело было сделано, и Шевле был этапирован в Казахстан отбывать наказание. После освобождения лагерная эпопея Шевле не была закончена. В 1949 г., уже после освобождения в 1946 г., начался новый виток репрессий, и он вновь за «принадлежность к антисоветской организации» был отправлен в ссылку на поселение в Казахстан, где и окончил свою нелегкую жизнь в 1954 году.

Знаковым для честного имени Шевле является материал реабилитации. В 1959 г. прокурор Чувашской Республики после дополнительного изучения его дела направил в адрес Президиума Верховного суда Чувашской АССР мнение о том, что его осуждение было неправильным. В качестве основного аргумента он приводил тот факт, что его личные признательные показания были сфабрикованы сотрудниками НКВД в ходе использования «недозволенных методов следствия, за что впоследствии руководящие работники НКВД и, в том числе, непосредственно учинявшие допросы Шевле за это осуждены». Такими же словами он назвал показания других людей о его принадлежности к контрреволюционной националистической организации в Чувашии. Напомнил, что в 1955 г. на Пленуме Верховного суда СССР повторно рассматривался вопрос о наличии такой организации в Чувашии в 1920-30-ые гг., где пришли к мнению, что ее вообще не было, а обвиняемых в принадлежности к ней бывших руководителей Чувашской АССР полностью реабилитировали. Президиум Верховного суда Чувашской АССР на заседании 8 января 1960 г. согласился с мнением прокурора и вынес решение о снятии с Шевле обвинения по причине отсутствия состава преступления. Благодаря реабилитации доброе имя Михаила Васильевича Шевле было возвращено для потомков.

 

Щербаков Сергей Владимирович,

главный специалист отдела использования документов

т. 62-14-95

Госархив Архив современной истории Архив электронной и кинодокументации Архив печати       
Разработка сайта - ООО "Интернет-Сервис"