На главную


AnonsImg 29 июня 2016
AnonsImg 28 июня 2016
AnonsImg 25 июня 2016
Rambler's Top100
 
Новости
 
Фонды
 
Вопрос-ответ
 
Контакты

К вопросу о возникновении Казанского Комиссариата по чувашским делам (март-апрель 1918 г.) (2010)
 

Казанский Комиссариат по чувашским делам (далее: КЧД) всегда привлекал внимание советских и современных исследователей. Ему ставится в заслугу ликвидация чувашских военных организаций, не вошедших в структуру созданной весной 1918 г. Рабоче-Крестьянской Красной Армии, что ослабило позиции чувашского демократического лагеря, не признавшего власть большевиков. Отдается должное в организации Общечувашского съезда учителей и учащихся в мае и Общечувашского рабоче-крестьянского съезда в июне 1918 г. Отмечается непосредственное участие руководства КЧД в открытии в Москве 18 мая Чувашского отдела при Наркомнаце. Есть сведения о том, что он претендовал на право экстерриториального управления всем чувашским народом и ставил широкие общенациональные задачи. Как правило авторы подробно не останавливаются на рассмотрении сложных и неоднозначных вопросов становления и функционирования КЧД, ограничиваясь короткими упоминаниями. На наш взгляд, этого недостаточно чтобы отобразить в полной мере историческую значимость этой этнополитической организации чувашского народа 1918 г., сыгравшей исключительную роль в становлении автономии чувашского народа.

Не претендуя на полное изложение вопроса, в публикации будет рассмотрен только один аспект - процесс становления КЧД и его функционирование в марте-апреле 1918 г. Такие узкие хронологические рамки необходимы для того, чтобы выявить сущность и особость этого национального учреждения, что называется «в чистом виде». В указанный период оно еще не попало в «прокрустово ложе» большевистской идеологии и могло достаточно свободно выражать основные принципы своей национальной программы. Интересен этот период еще тем, что именно он является переломным моментом в чувашском национальном движении.

Практически всеми исследователями давно подмечена тесная взаимосвязь КЧД с созданным немного ранее Чувашским социалистическим комитетом (с 14 марта — Чувашским левосоциалистическим комитетом; далее: ЧЛСК). В частности, в большинстве указанных публикаций, указывается, что личный состав КЧД был укомплектован из членов ЧЛСК и они нередко организовывали совместные заседания. Анализируя скудно сохранившиеся материалы ЧЛСК,1 а так же относительно неплохо сохранившиеся архивные документы КЧД, можно сделать вывод о том, что по своей сути их можно считать единой организацией, которая претендовала на роль экстерриториального чувашского Центрального правительства. У ЧЛСК в этом тандеме была руководящая функция (своеобразный идеологический центр) для всего чувашского народа. Комиссариату по чувашским делам досталась роль исполнительного органа. В данной публикации будет предпринята попытка подробнее раскрыть этот вопрос.

В феврале-марте 1918 г. чувашское национальное движение испытывало значительные затруднения. Остались не у дел пять чувашских депутатов разогнанного в январе Всероссийского Учредительного собрания. Зашли в тупик взаимоотношения чувашских организаций с мусульманскими, особенно с Всероссийским Мусульманским Военным Советом «Харби Шуро». Эта организация, став ведущей в мусульманском движении, предпочитала не вспоминать принятые в декабре 1917 г. договоренности с чувашами о совместном провозглашении демократического Волжско-Уральского штата парламентского типа. К тому же, войдя в оппозиционные отношения с Казанским Советом, Харби Шуро в течение всего марта находилось в перманентном состоянии возможного с ним военного конфликта. Эта напряженность передавалась всем остальным.

К этому времени (январь 1918 г.) основные деятели чувашского национального движения пришли к мнению о необходимости своего Центрального Чувашского Совета «Аслă Канаш». Этот орган должен был стать своего рода чувашским парламентом, который вобрал бы в свой состав как представителей с уездов с компактным проживанием чувашского населения, так и представителей ведущих чувашских организаций — просветительских, военных и партийных, большая часть которых была настроена оппозиционно к советской власти (Чувашское национальное общество, Союз чувашских учителей и учащихся, Казанский чувашский военно-окружной комитет, Чувашская автономная организация партии эсер, редакционная коллегия газеты «Хыпар» и другие). По ряду объективных причин «Аслă Канаш» в задуманном виде создан не был.

Образованный 1/14 февраля2 1918 г. прообраз этого парламента - Центральный Чувашский Военный Совет «Канаш» (далее: «Канаш») также испытывал определенные трудности и в начале марта стоял на пороге ликвидации. Причин тому было несколько. Во-первых, он потерял поддержку как со стороны Харби Шуро, так и со стороны Казанского Совета. С первыми у него появились непримиримые разногласия о границах предполагаемого штата. Казанские большевики и левые эсеры из-за столкновений с Харби Шуро, весьма подозрительно относились ко всем национальным воинским образованиям - «Канашу» приходилось оправдываться и доказывать свою лояльность к Советской власти. Во-вторых, в нем произошел раскол на сторонников сотрудничества с Советами и их противников. Важной причиной отсутствия перспектив у «Канаша» было то, что на его содержание, а также самостоятельную культурно-просветительскую деятельность не хватало финансовых средств: губернские Советы готовы были финансировать только те национальные учреждения, которые находились в их структуре и соответственно на своих условиях.

5 марта 1918 г. просоветская (левосоциалистическая) часть «Канаша» провела заседание, на которое официально (через прессу) приглашались «стоящие на платформе Советов». В повестке дня значилось: обсуждение текущего положения, создание объединенного Чувашского Социалистического Комитета, а так же создание при Казанском губсовдепе Комиссариата по чувашским делам. Обсудив сложившуюся ситуацию, собравшиеся пришли к мнению, что необходимо кардинально менять национальную политику. О том, как проходило это заседание, есть короткие упоминания в воспоминаниях участника заседания А.Д.Краснова. Остальные современники старались как можно меньше об этом говорить, ограничиваясь стандартными «пробольшевискими» фразами. К сожалению, не сохранилось архивных документов, которые могли бы поведать о том, как проходило это совещание — оригиналы протоколов, по имеющимся сведениям, были уничтожены самими членами ЧЛСК еще в 1918 г. (См. примечание №5).

По отдельно сохранившимся архивным документам можно предположить, что на этом заседании был поставлен вопрос не только об этих двух организациях, но и о создании нового, особого Чувашского Народного Совета «Чăваш Халăх Канашĕ» (далее: «Халăх Канашĕ»). Он должен был построен по тому же принципу, что и демократический «Аслă Канаш», но в отличии от него, не противостоящий новой советской власти. Отсюда и отказ от слова «Аслă» (т. е. «Центральный», дословно чув., «старший», «верховный»), который воплощал в себя «демократический» проект - на «Халăх» (чув., «народный», т. е. стоящий на «просоветской» платформе). Другой отличительной его чертой должно было стать то, что предполагалось его частично интегрировать в государственную структуру — в образованный 26 февраля 1918 г. Совнарком Казанской Советской Рабоче-Крестьянской Республики (далее: Казанская республика), дабы иметь возможность получать финансовые средства на национальные нужды. Этим связующим звеном должен был стать создаваемый Комиссариат по чувашским делам.

Сначала рассмотрим, на чем основаны эти предположения. Сведения о предположении создать «Халăх Канашĕ» содержится в письменное сообщении от 9 марта 1918 г. в Центральный Чувашский (Военный) Совет от фракции «чувашских социалистов-националистов» Чувашского социалистического комитета, указывается, что от этой фракции в Чувашский Народный Совет делегирован С.Г.Зайцев.3

Согласно этому документу «Халăх Канашĕ» должен был быть организован на основе Центрального Чувашского Военного Совета «Канаш». Однако он, как указывалось ранее, сам доживал последние дни и был обречен, так как Казанский Совет непримиримо относился ко всем национальным военным организациям, не вошедшим в структуру Красной Армии. 10 марта 1918 г. вышло постановление Президиума Казанского Совета «О ликвидации воинских частей старой армии», согласно которому военному комиссару Казанской республики «предложено» в недельный срок ликвидировать все оставшиеся воинские части прежней армии, в том числе и Центральный Чувашский Военный Совет «Канаш».

В контексте этих событий становится ясным то обстоятельство, почему на заседании ЧЛСК 14 марта 1918 г. так кардинально были проведены изменения в комитете и КЧД. Именно тогда ЧЛСК заимел в своем названии слово «левосоциалистический», (наверное, чтобы больше доказать свою лояльность губсовдепу). Кардинальные изменения ждали КЧД. Ранее, на заседании 7 марта, было принято решение о необходимости иметь в этом комиссариате только двух комиссаров — С.П. Павлова (по линии народного просвещения) и А.Д. Краснова по общим вопросам сотрудничества с Совнаркомом Казанской республики. На заседании 14 марта было принято решение о необходимости иметь в Комиссариате дополнительно 11(!) отделов с председателем в каждом (а школьный отдел с сетью подотделов) и выставили Казанскому Совету для утверждения смету расходов в 72 тысячи рублей. Итого общий штат только руководящих работников в КЧД предполагался в 17 человек. Почему так? Все просто — чтобы сделать КЧД не просто структурным подразделением Совнаркома Казанской республики, а своего рода тем самым «Халăх Канашĕ». Стоит напомнить и сравнить - в «Аслă Канаш» предполагалось образовать 8 отделов, а тут 11, что говорит о широте поставленных планов.

На этом же заседании, по предложению А.Д. Краснова, обсуждался вопрос об изначальном придании КЧД при Казанской республике статуса комиссариата всего чувашского народа, то есть и тех, кто проживает за пределами республики. Предложение не поддержали, решили сначала сорганизовать аналогичные комиссариаты в других губерниях, где проживают чуваши, а уж потом придать Казанскому статус руководящего.

Из изложенного видно, что Казанский КЧД, вместе с ЧЛСК, стремился стать тем самым чувашским экстерриториальным правительством «Халăх Канашĕ». Об этом стремлении говорит также следующее обстоятельство. На некоторых сохранившихся документах КЧД имеется угловой штамп с любопытной для нас информацией. Штамп представляет собой оттиск с надписью на трех языках (русском, чувашском и татарском) - по-русски: «Комиссариат по чувашским делам Казанской Рабоче-Крестьянской Республики», по-чувашски: «Хусан Кĕпĕрнинчи Чăваш Халăх Канашĕн Комиссарĕ», что на русский переводится несколько иначе, чем написано по-русски. Дословно она означает «Комиссар Чувашского Народного Совета по Казанской губернии».

Почему этот комиссариат позиционировал себя отдельно от Казанской республики — отдельный разговор. В нашем случае внимание привлекает то обстоятельство, что согласно этому штампу предполагается наличие в течение всего времени существования КЧД (т. е. март-август 1918 г.) этого самого Чувашского Народного Совета. Можно предположить, что еще в марте 1918 г. сделали стандартный штемпель и ставили его на документы вплоть до августа 1918 г. Однако это не так. В мае 1918 г. Совнарком РСФСР дал понять, что самопровозглашение Казанским Советом собственной республики недопустимо, и 29 мая вышло постановление КЧД об уничтожении прежних штемпелей и создании нового с надписью «Комиссариат по чувашским делам Казанской губернии». Это было сделано, но надпись на чувашском языке сохранилась без изменений.

Далее можно поставить вопрос — а почему не произошло официального преобразования КЧД в этот самый «Халăх Канашĕ»? Причиной можно считать вмешательство уже Совнаркома РСФСР, когда в конце марта ситуация вновь кардинально поменялась. 24 марта 1918 г. в газете «Известия ВЦИК» было опубликовано «Положение о Татаро-Башкирской Советской Республике» (далее: ТБСР), подготовленное руководством Наркомнаца РСФСР совместно с Комиссариатом по делам мусульман внутренней России при Наркомнаце. Руководство Казанского Совета к этой московской инициативе отнеслось отрицательно. Солидаризировались с ним чувашские и марийские национальные организации, которые считали, что в Волжско-Уральском регионе должна быть наднациональная областная автономия, в которой каждая нация обладала бы культурной автономией. Эти позиции в наиболее полном виде отражены в апрельских постановлениях объединенного заседания ЧЛСК и КЧД и совместного заседания чувашского и марийского комиссариатов, которое состоялось предположительно 23 апреля. В таких условиях руководство Казанского Совдепа пошло на значительные уступки и 15 апреля дало согласие на утверждение сметы расходов КЧД и наличие в нем предполагаемых подведомственных, правда в сокращенном варианте 6 отделов.

В начале апреля в Москве было запланировано совещание при Наркомнаце РСФСР по вопросам образования ТБСР. Руководство КЧД и ЧЛСК решило воспользоваться данной ситуацией, дабы в обмен на их лояльность Центральное правительство страны санкционировало «официальное признание Комиссариата в качестве административного органа для всего чувашского народа […] и разрешить иметь при Центральном Правительстве представителя для защиты национальных интересов чувашского пролетариата и беднейшего трудового крестьянства». Представитель в ВЦИК им был нужен для того, чтобы он мог ходатайствовать перед ним о выделении средств на культурно-просветительские и прочие национальные нужды.

Участник совещания от чувашей Д.С.Эльмень в Москве пробыл почти до конца апреля, пытаясь добиться положительного решения на данное обращение. Руководство Наркомнаца 26 апреля предложило другой путь — создать при нем Чувашский Отдел, чтобы через него оказывать свое влияние на чувашское национальное движение. Этим решением судьба Казанского КЧД была предрешена, так как он терял заложенный потенциал экстерриториального центра чувашского народа «Халăх Канашĕ». И тут необходимо отметить интересную метаморфозу - с мая 1918 г. по начало 1920 г. среди основных просоветских лидеров замечается определенная тенденция к приданию Чувашскому Отделу в Москве статуса Центрального Чувашского Комиссариата и окончательному его перенесению в Казань (как исторический и географический центр чувашского народа), оставив при Наркомнаце только одного представителя. Данное наблюдение выходит за рамки настоящего исследования, но наглядно показывает живучесть идеи Казанского КЧД как экстерриториального центра чувашского народа.

В заключение необходимо отметить следующее - наличие у чувашских деятелей самостоятельной национальной программы в виде экстерриториальной автономии, не смотря на то, что она не была принята большевистской идеологией, стала стимулирующим фактором для того, чтобы центральное советское руководство признало право чувашского народа на автономию, а в впоследствии и на национальную государственность.

1По свидетельствам бывших членов ЧЛСК А.Д.Краснова и П.З.Львова, основной массив документов ЧЛСК в августе 1918 г. был уничтожен секретарем Комитета К.И.Ивановым (Венеркке). Сообщение косвенно подтверждает И.В.Васильев, который в ходе ревизии 26 августа 1918 г. в единых архивных фондах чувашских национальных организаций, отметил отсутствие дела с протоколами совместных заседаний ЧЛСК и КЧД.

2Все даты после 1/14 февраля 1918 г. даны по новому стилю.

3Текст написан почерком (предположительно) Д.П. Петрова-Юмана. Стоят подписи членов фракции — Д.П. Петров-Юман, Д.Е. Ефимов, А.А. Осанов и С.(фамилия не разборчива — предположительно сам С.Г. Зайцев). Кстати, личность последнего примечательна тем, что в советской историографии его упорно называли большевиком, хотя нет никаких объективных данных, подтверждающих этот факт.

Сергей Щербаков

главный специалист отдела публикации

62-14-95

Госархив Архив современной истории Архив электронной и кинодокументации Архив печати       
Разработка сайта - ООО "Интернет-Сервис"