На главную


AnonsImg 29 июня 2016
AnonsImg 28 июня 2016
AnonsImg 25 июня 2016
Rambler's Top100
 
Новости
 
Фонды
 
Вопрос-ответ
 
Контакты

Репрессии в отношении духовенства и верующих в 1929-1931 гг. (на примере Чувашии, Мордовии и Марий Эл)

Козлов Фёдор Николаевич,

кандидат исторических наук,

главный архивист отдела использования документов

Государственного исторического архива

Чувашской Республики

 

Репрессии в отношении духовенства и верующих в 1929-1931 гг.

(на примере Чувашии, Мордовии и Марий Эл)

Репрессии, как «карательная мера, наказание, применяемое государственными органами»[i], были неотъемлемой частью политики Советского государства на всем протяжении его существования. Власть направляла удары по общественным, этническим или профессиональным группам. Индивидуальная вина человека состояла только в том, что он принадлежал к той или иной обреченной категории. Поэтому, на наш взгляд, репрессии против священнослужителей и верующих не должны восприниматься как явление исключительное.

Конец 1920-х годов ознаменовался началом новой волны репрессий, связанной с принятием общего курса на форсированную индустриализацию, массовую коллективизацию, обострение классовой борьбы в городе и деревне. 8 апреля 1929 г. было принято постановление Президиума ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях», в соответствии с которым религиозная деятельность теперь могла быть разрешена исключительно зарегистрированным объединениям численностью не менее двадцати достигших восемнадцатилетнего возраста человек[ii]. Выступая 27 декабря 1929 г. на конференции аграрников-марксистов, И.В. Сталин призвал «ликвидировать кулачество как класс», причем под понятие «кулак» подпали все «проявлявшие контрреволюционную активность», в том числе члены церковных приходов и священнослужители[iii]. 11 февраля 1930 г. Президиум ЦИК Союза ССР утвердил постановление ЦИК и СНК Союза ССР «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений», в соответствии с которым правительствам союзных республик было предложено «немедленно» поручить органам, производящим регистрацию религиозных объединений, пересмотреть состав руководящих органов этих объединений в целях исключения из них кулаков, лишенцев и иных враждебных советской власти лиц[iv].

Начались ликвидация религиозных объединений, закрытие церквей и «изъятие» священнослужителей. Так, только «по подозрению в контрреволюционной деятельности» в 1930 г. были арестованы священники сел Новочелны-Сюрбеево Батыревского района Чувашской АССР С.Н. Николаев, Салтак-Ял Сернурского кантона Марийской АО В.Д. Бобровский, Цибикнур Йошкар-Олинского кантона Я.Н. Николаев. Но названным нами священникам повезло: проведя в предварительном заключении от 6 до 20 дней, они в последующем были освобождены[v]. Гораздо трагичнее сложились судьбы десятков других лиц духовного звания и православных мирян.

Аресты по делам веры приобрели массовый характер. При этом обращает на себя внимание значительное число осужденных по «религиозным» делам в Мордовии. Так, если в период с 1 января по 1 апреля 1930 г. в Чувашии было осуждено около 30 священно- и церковнослужителей, монашествующих и мирян[vi], то аналогичная цифра по Мордовии в пять раз выше[vii]. Например, по так называемому «ладскому делу» в 1929–1930 годах прошли в качестве обвиняемых 85 граждан из почти двух десятков населенных пунктов Ромодановского района[viii]; еще 64 человека были привлечены по делу «контрреволюционной группировки» в Зубово-Полянском районе Мордовского округа[ix]. Отличались «массовым» характером и некоторые дела в Марийской АО. Так, в рамках процесса против «контрреволюционной организации церковников» в Марийской АО в 1931 г. было осуждено 34 человека – преимущественно священнослужители Горномарийского кантона  и бывшие монахини Козьмодемьянского Троицкого и Куженерского Никольского монастырей[x].

К осужденным «по делам веры» представителям духовенства по-прежнему применялась административная высылка. Безусловным «лидером» в географическом «рейтинге» был Северный край (не менее 19 священно- и церковнослужителей из Мордовского округа, 8 – из Чувашской АССР, 2 – из Марийской АО)[xi], Урал (не менее 9 – из Чувашии, 3 – из Мордовии, 2 – из Марийской АО)[xii], Сибирь (не менее 4 священнослужителей из Мордовского округа и по 2 из Чувашии и Марийской АО)[xiii]. Оговоримся, что называемые нами цифры не являются окончательными: процесс установления имен и судеб репрессированных еще не закончен, и каждый год добавляет в скорбные списки новые имена. Вместе с духовенством высылались и «активные церковники» из числа прихожан. «Пункты назначения» для них были теми же самыми: Север[xiv], Сибирь[xv], Урал[xvi].

«Припоминали» прошлое и бывшим монастырским насельникам. Причем преимущественно «привлекали» в этот период представительниц женского пола. Так, к 3 годам высылки в марте 1930 г. были приговорены бывшие монахини Васильсурского женского Макарьева Желтоводского монастыря А.П. Казакова, А.В. Кротикова и Е.А. Кротикова из с. Большие Алгаши Порецкого района Чувашской АССР, в июне 1931 г. – «монахиня» из с. Лаврентьево Темниковского района Мордовии Н.И. Осипова[xvii].

Массовость приобрела такая репрессивная мера как «лишение свободы» в различной форме: тюремное заключение, заключение в концлагерь или исправительно-трудовой лагерь, просто «лишение свободы» (последняя формулировка приговора характерна именно для 1929 – начала 1930-х годов[xviii]). В рассматриваемый период рядовым явлением становится заключение в ИТЛ и концлагеря в пределах «родных» автономий[xix]. При этом практиковалось осуждение к различным «лагерным» срокам с конфискацией имущества (как правило, с формулировкой «имущество конфисковать с оставлением трудовой нормы»)[xx]. В качестве примеров последнего назовем обвинительные заключения особых троек ОГПУ в отношении священников с. Ельники и с. Судосеево Мордовского округа В.И. Кашина, Е.И. Бедина и В.Н. Щербакова, старост церквей с. Большие Яуши Вурнарского района, с. Малые Кармалы Ибресинского района и с. Тоганашево Козловского района Чувашской АССР И.В. Майкова, К.И. Кудякова и С.А. Андреева и др.[xxi]

Вместе с тем произошло существенное расширение списка применяемых форм преследования и наказания.

С начала 1930-х годов стало активно использоваться осуждение лиц духовного звания и верующих к принудительным работам на срок от 3 месяцев до одного года[xxii]. Как правило, для «исправительных работ» осужденных направляли на лесозаготовки[xxiii]. При этом считаем важным отметить, что с организацией 6 июня 1931 г. в богатых лесом западных районах Мордовии разветвленной сети Темлага в добавление к уже существовавшей Чуфаровской следственной тюрьме НКВД территория автономии превратилась в одну из крупнейших в этой части страны «зон», куда направлялись в том числе и осужденные представители духовенства из Чувашии[xxiv]. Более того, упомянутая Чуфаровская тюрьма, в 1920-е годы практически не имевшая в числе заключенных представителей сословия «молящихся», с конца двадцатых годов превратилась в «лагерь особого режима для духовенства», некоторыми представителями современной иерархии Русской православной церкви даже называемый «Голгофой Мордовской земли»[xxv].

На наш взгляд, нельзя не подчеркнуть еще одну особенность Мордовии. В ходе изучения архивных документов и опубликованных материалов за 1929–1931 годы по Чувашии нами не выявлено вынесения приговоров к ВМН – расстрелу. В Марийской АО в 1930–1931 годах отмечены единичные такие случаи (священники с. Казанское Сернурского кантона П.Н. Каллистов и с. Еламбаево Новоторьяльского кантона Д.А. Андриевский)[xxvi]. При этом упомянутый в последнем примере священник Д.А. Андриевский после «дополнительного рассмотрения» дела получил 5 лет заключения[xxvii]. Мордовия же в плане расширения списка репрессивных мер оказалась самым «передовым» регионом: здесь уже с рубежа 1920–1930-х годов стали активно использоваться «расстрельные» статьи УК РСФСР. Так, только в октябре 1929 г. окружной суд рассмотрел 19 дел обвиняемых по ст. 58 УК РСФСР, по которым 17 (в том числе 4 священника и 1 псаломщик) из 77 осужденных были приговорены к расстрелу[xxviii]. Всего же в  1929 г. в Мордовии было приговорено к расстрелу не менее 15 священно- и церковнослужителей[xxix]. Применение высшей меры наказания практиковалось и в 1930–1931 гг.[xxx]

При этом как характерную черту для всех рассматриваемых регионов следует отметить, что если репрессии 1920-х годов затрагивали в основном «тихоновское» духовенство, то с конца 1920-х годов молох затянул и представителей обновленчества[xxxi], по обвинению в «контрреволюционной деятельности» был арестован даже Архиепископ Чувашский Тимофей (Зайков)[xxxii]. Попали под жернова и представители старообрядческих общин[xxxiii]. Тогда же возобновились гонения против марийских язычников: арестовывали картов (жрецов), каждый случай моления служил поводом для разбирательства карательными органами[xxxiv].

Гонения властей вызывали массовые выступления в деревнях, порой доходившие до вооруженных столкновений. Например, 40 местных жителей устроили митинг у сельсовета, когда власти решили закрыть церковь в с. Мордовские Поляны Зубово-Полянского района и предложили священнику уехать[xxxv]. Толпа в 200 человек не дала арестовать попа в с. Баймашкино Красночетайского района, женщины числом до 200 оказывали сопротивление аресту священнослужителя в с. Урусово Порецкого района Чувашской АССР [xxxvi]. Конфронтация на религиозной почве самым неблагоприятным образом сказывалась на создании колхозов. Поэтому со второй половины 1930 г. нередкостью стали принятые судебно-следственными органами решения о прекращении дел в отношении священно- и церковнослужителей и мирян. Так, были освобождены священники сел Березовый Майдан и Старые Айбеси Алатырского района М.А. Капитонов и Л.С. Лебедев, Цибикнур Йошкар-Олинского кантона И.Н. Николаев, Виловатово Горномарийского кантона И.М. Оточев, священник, житель с. Оброчное П.И. Добротворский, «монахиня» из с. Тарханская Потьма С.Е. Самошкина, председатель церковного совета церкви с. Атнары Красночетайского района М.Ф. Новиков, церковные старосты с. Большое Чеменево Батыревского района И.В. Туптов и с. Малые Кармалы Ибресинского района Е.Н. Никоноров, миряне Е.С. Ионкин (с. Шамкино Шемуршинского района), С.Е. Карсаков и Н.И. Кудряшова (д. Бакашево и с. Большое Чеменево Батыревского района соответственно) и др.[xxxvii] Впрочем, отступление от твердого курса было кратковременным, и уже с середины 1931 г. религиозная политика вновь ужесточается.

Подводя итог нашему небольшому исследованию вопроса о применении репрессий в отношении духовенства и верующих в 1929–1931 годах на примере трех национальных регионов Среднего Поволжья, следует констатировать, что указанный период характеризовался усилением репрессивной политики со стороны государства в отношении инакомыслящих, и как, следствие, расширением форм наказания и увеличением числа осужденных. Вместе с тем жесткая политика преследования приводила к ответным протестным мерам, а то и к насильственному сопротивлению, что ставило под угрозу выполнение широкомасштабных планов по коллективизации. По указанной причине власть вынуждена была ослабить прессинг на духовенство и религиозные организации.

 



[i] Большой энциклопедический словарь / под ред. А.М. Прохорова. 2-е изд., перераб. и доп. М., СПб.., 2000. С. 1012.

[ii] О религиозных объединениях: Постановление СНК РСФСР и Президиума ВЦИК от 8 апреля 1929 г. // СУ РСФСР. 1929. № 35. Ст. 353.

[iii] Виола Л. Крестьянский бунт в эпоху Сталина: коллективизация и культура крестьянского сопротивления. М., 2010. С. 39–41.

[iv] Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р–5446. Оп. 1в. Д. 457. Л. 31.

[v] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Цибикнур Йошкар-Олинского района И.Н. Николаева (листы дела не пронумерованы); Государственный исторический архив Чувашской Республики (ГИА ЧР). Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 3137. Л. 15–15об., 128, 132; Трагедия народа. Книга памяти жертв политических репрессий Республики Марий Эл: в 3 т. Т. 1. Йошкар-Ола, 1996. С. 78 (далее – Трагедия народа); Трагедия народа. Т. 2. Йошкар-Ола, 1997. С. 31.

[vi] Подсчитано по: Иосиф (Ключников), иеродиакон. Синодик Чебоксарско-Чувашской епархии: иллюстрированный сборник статей о пострадавших за православную веру в годы советской власти в Чувашии. Чебоксары, 2012. С. 19–20, 23, 29, 30, 36, 39, 46, 63, 74, 75, 83, 85, 88, 89, 93, 95, 108, 117, 120, 135, 136, 138, 150, 153, 159, 160, 161, 162

[vii] Научный архив Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (НА НИИГН). И–1519. Л. 33; Абрамов В. К. Мордовский народ (1897–1939). Саранск, 1996. С. 327.

[viii] Белкин А. И. Государственно-церковные отношения в России: учебное пособие. Саранск, 2004. С. 151.

[ix] Белкин А. И. Государственно-церковные отношения в Мордовии в 1920-х – начале 1960-х гг. (на материалах Русской Православной Церкви) // История в культуре, культура в истории: Материалы V Сафаргалиевских научных чтений. Саранск, 2001. С. 236; Чиндяйкин Ю. Г. Православная церковь в Мордовии в 1930-е гг. // Репрессии в Мордовии 1930-х гг. и их последствия: Материалы науч.-практ. конф. Саранск, 2004. С. 206.

[x] Ильин М., свящ., Ерошкин Ю. В. Гонения за православную веру в Марийском крае в 1917–1941 годах // Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Папка «Тексты выступлений на конференциях» (документы архива не фондированы, сгруппированы по тематическим папкам). Доклад на Межрегион. историко-церковная конф. «Новомученики и исповедники Российские ХХ века: к 75-летию государственного террора» (Чебоксары, 2012). С. 5 (текст не опубликован; нумерация страниц в деле не сквозная, в каждом докладе самостоятельная).

[xi] Бажин В. В. Из истории церкви Покрова Пресвятой Богородицы с. Марисола // Марийский археографический ежегодник – 2005. Йошкар-Ола, 2005. С. 266; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 20, 30, 37, 72, 89, 91, 113, 142; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика): в 2 т. Т. 1. Чебоксары, 2009. С. 88, 178, 361, 483; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика): в 2 т. Т. 2. Чебоксары, 2009. С. 130, 284; Память: Жертвы политических репрессий / сост. П.Е. Сенькин, Ф.П. Сараев. Саранск, 2000. С. 82, 85, 94, 178, 237, 262, 264–265, 307, 368, 418, 483, 508, 527 (далее – Память 2000); Память: Жертвы политических репрессий / сост. С.В. Куденеев, Ф.П. Сараев. Саранск, 2004. С. 52, 195, 200, 212, 220, 237 (далее – Память 2004) и др.

[xii] ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 2. Д. 5191. Л. 54об.; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 29, 38, 55, 65, 100, 105, 124, 158, 174. Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 182, 259–260, 330; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 77, 184; Память 2004. С. 46, 296, 311 и др.

[xiii] ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 2. Д. 1361. Л. 6об, 11об.; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 23, 135; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 251; Память 2000. С. 73, 78, 570; Память 2004. С. 99 и др.

[xiv] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению старосты церкви с. Копорулиха Юринского района Ф.Н. Басова и др. (листы дела не пронумерованы); Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 65, 88; Трагедия народа. Т. 1. С. 66.

[xv] Память 2000. С. 73.

[xvi] Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 99, 174; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 38.

[xvii] Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 75¸85; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 370, 437; Память 2000. С. 500.

[xviii] См.: ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 187; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 103, 156; Память 2000. С. 37, 50, 53, 57, 154, 164–165, 188, 380, 567, 569, 618; Память 2004. С. 28, 48, 64, 71, 77, 116, 19, 121, 130, 166, 188, 190, 221, 311, 323, 332, 339 и др.

[xix] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Макманур Оршанского кантона Л.Г. Васенева и др.; Дело по обвинению священника церкви с. Емангаши Горномарийского кантона А.А. Багрянского (листы дел не пронумерованы); ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 483. Л. 22, 138; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 12, 20, 26, 30, 39, 45, 49, 52, 56, 66, 67, 74, 79, 87, 93, 95, 102; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 371–372, 443; Память 2000. С. 10, 22, 79, 92, 94, 99, 100, 154, 170, 175, 354, 445–446, 462, 500, 573; Память 2004. С. 86; Трагедия народа. Т. 1. С. 61, 91; Финно-угорский мартиролог жертв политических репрессий в СССР: вып. 1. Марийцы / сост. Н.И. Антонов; отв. ред. В.К. Абрамов. Саранск, 2007. С. 92 и др.

[xx] ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 2. Д. 3980. Л. 73, 79; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 19, 93; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 81, 150; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 6; Никишова Е. В. Священник В.И. Кашин: время и память // Краеведческие записки. Саранск, 2005. С. 138; Память 2000. С. 121, 135, 394, 431, 452.

[xxi] ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 2. Д. 3980. Л. 73, 79; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Указ. соч. С. 19, 93; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 81; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 6; Никишова Е. В. Священник В.И. Кашин: время и память // Краеведческие записки. Саранск, 2005. С. 138; Память 2000. С. 121, 135, 431.

[xxii] См.: Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Коротни Горномарийского кантона И.А. Румянцева и др. (листы дела не пронумерованы); Дело по обвинению священника церкви с. Кожважи Горномарийского района А.А. Багильдинского и др. (листы дела не пронумерованы); ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 3137. Л. 25; Ерошкин Ю. В. Эпоха и личность: перипетии судьбы священника Х.А. Родионова // Чувашский гуманитарный вестник. 2007/2008. № 3. С. 30; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Синодик. С. 36,46, 96, 145; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 22, 174, 311; Трагедия народа. Т. 1. С. 60; Т. 2. Йошкар-Ола, 1997. С. 127;  Ильин М., свящ., Ерошкин Ю. В. Указ. соч. С. 6.

[xxiii] См.: ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 3098. Л. 129, 167об.; Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви села Васильевское Юринского кантона В.Л. Хвощева и др.; Дело по обвинению священника В.Н. Андрамонова и др. (листы дел не пронумерованы)

[xxiv] См.: Иосиф (Ключников), иеродиакон. Синодик. С. 19, 46–47, 51–52, 63, 68; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 80, 229, 255, 321, 345.

[xxv] См.: Каштанова М. Светом души // Союз православной молодежи Мордовии: официальный сайт. URL: http://spmmsaransk.com/news/plener_v_svjato_troickom_chufarovskom_monastyre/2010-08-13-336 (дата обращения: 03.09.2013); История. Время гонений // Свято-Троицкий Чуфаровский мужской монастырь: официальный сайт. URL:  http://chufarovo-mon.ru/monastery/history/vremena-gonenij (дата обращения: 03.09.2013); Слово при наречении архимандрита Лазаря (Гуркина) во Епископа Нарвского, викария Таллинской митрополии (ЭПЦ МП) // Мир православия: ежемесячная газета: официальный сайт. URL: http://www.baltwillinfo.com/mp08-09/mp-06.htm (дата обращения: 03.09.2013).

[xxvi] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Казанское Сернурского кантона П.Н. Каллистова и др.; Дело по обвинению священника с. Еламбаево Новоторьяльского района Д.А. Андриевского и др. (листы дел не пронумерованы); Трагедия народа. Т. 1. С. 48, 224.

[xxvii] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника с. Еламбаево Новоторьяльского района Д.А. Андриевского и др. (листы дела не пронумерованы).

[xxviii] НА НИИГН. И–1519. Л. 26.

[xxix] См.: Память 2000. С. 202, 216, 310, 610; Память 2004. С. 140; Чиндяйкин Ю. Г. Православная церковь в Мордовии в 1930-е гг. С. 206.

[xxx] См.: Память 2000. С. 68, 72–73, 81, 113, 159, 175, 219, 226, 260, 318, 359, 489, 499, 502, 539, 551, 560, 596.

[xxxi] См.: Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Кутюк-Кинер Моркинского кантона Н.М. Акишева и др. (листы дела не пронумерованы); Трагедия народа. Т. 1. С. 39.

[xxxii] ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 3. Д. 3137. Л. 133, 135.

[xxxiii] Трагедия народа Т. 1. С. 44.

[xxxiv] История религий в России: учебник / под общ. ред. О.Ю. Васильевой и Н.А. Трофимчука. М., 2004. С. 68.

[xxxv] Чиндяйкин Ю. Г. Православная церковь в Мордовии в 1930-е гг. С. 206.

[xxxvi] Государственный архив современной истории Чувашской Республики. Ф. П–1. Оп. 10. Д. 30. Л. 157; Д. 32. Л. 153–153об.

[xxxvii] Архив Комиссии по канонизации святых Йошкар-Олинской и Марийской епархии. Дело по обвинению священника церкви с. Цибикнур Йошкар-Олинского района И.Н. Николаева (листы дела не пронумерованы); ГИА ЧР. Ф. Р–2669. Оп. 2. Д. 508. Л. 18, 54, 55, 127; Д. 2446. Л. 126; Д. 3478. Л. 31; Ерошкин Ю. В. Священник Иоанн Оточев // Отчина. 2010. № 1. С. 26; Иосиф (Ключников), иеродиакон. Синодик. С. 66, 74, 75, 76, 87, 90, 111; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 1. С. 377, 383, 363, 445, 472; Книга памяти жертв политических репрессий (Чувашская Республика). Т. 2. С. 118, 119; Память 2000. С. 212; Память 2004. С. 162; Трагедия народа. Т. 2. С. 31.

Госархив Архив современной истории Архив электронной и кинодокументации Архив печати       
Разработка сайта - ООО "Интернет-Сервис"